О художниках

Пейзаж довольно прост:
Два дерева, река,
Вдали церковка, мост,
Скривившийся слегка.

Еще там пульса стук
И в горле горький ком,
И светлый ангел вдруг
По сердцу босиком. 

(Евгений Ревяков)

Подробнее о художнике
Родилась на Украине в 1957 году.
С 1979 года училась и работала в Сибири.
В 1983 году окончила Красноярское Художественное училище им. Сурикова.
С 1983 г. – член молодёжного объединения Красноярского отделения Соза художников.
С 1984 г. – участник Всесоюзных, Республиканских и зарубежных выстанок.
С 1985 по 1991 гг. – работала преподавателем детской художественной школы г. Лесосибирска Красноярского края.
С 1991 г. – член Союза Художников России.
2004 г. – попала в автомобильную катастрофу.

Основные выставки Ирины Баклановой

1998 – Москва, ЦДХ,«Всесоюзная выставка рисунка»
2000 – Самара «Московские художники на Волге»
2001 – Москва, ЦДХ, «Накануне весны»
2002 – Москва, ЦДХ, «Без десяти тринадцать»
2002 – Москва, Арт-Манеж
2003 – Москва, галерея АЗ
2004 – Москва, галерея «Грааль»
2005 – Москва, ЦДХ
2007 – Москва, галерея «ЭКСПО-88» 2009 – Москва, галерея АЗ
2009 – Москва, Арт-Манеж
2010 – Москва, Арт-Салон ЦДХ
2011 – Москва, галерея "Колизей Арт": "Жизнь после жизни..."

Работы находятся в художественных галереях и частных коллекциях в России и за рубежом.

Коллеги об Ирине Баклановой

Константин Сутягин, художник

Попытаюсь сформулировать, что так привлекает (точнее, хватает за глаз, за сердце, заставляет остановиться) и работах Ирины Баклановой.

Во-первых, страсть. Завораживает ее напор, смелость, упоенность цветом, так что всплыло даже откуда-то в голове выражение: «алкоголизм живописи». Ира была именно что «запойным» художником, могла месяцами не браться за кисти, но потом трудно было ее удержать — писала по нескольку больших холстов в день. Я даже не уверен, можно ли её картины с такими невинными сюжетами (поля-речки-цветочки) показывать детям: восторг, свобода, свет, ярость ее поздних работ, опьянение живописью до изнеможения...

И второе, что в ней сильно интересует (меня) — ее борьба с этой страстью (все, больше не буду... нет, еще капельку! стоп!) Картины ее чернеют, напрягаются нервами-линиями, захлебываешься цветом... Пытаешься отодвинуться от них (трезвым людям пьяные кажутся дураками) и не можешь устоять перед обаянием, и проваливаешься, обманувшись их «наивом». Крыши домов съезжают набекрень, купола церквей растопыриваются в разные стороны, чтобы покрепче упереться в небо. Какая тут «детскость»! И уже не знаешь, как реагировать на их нетрезвую откровенность, вдруг оказывается, что от такого прямого высказывания трудно потом собрать нервы и чувства, чтобы заниматься дальше своими делами. Абсолютный цвет, как абсолютный слух — это очень опасно, а вовсе не «приятно» (несмотря на невинные сюжеты, речки-цветочки-церквушки). Вот, пожалуй, главные ощущения.

Кроме этого, в картинах Баклановой есть еще одно качество, которое видно и непрофессионалам, главное. То, что идет независимо от художника, о чем он не думает. Так, если посмотреть на Ирину живопись глазами неспе¬циалиста, то возникает еще одна хорошая мысль: а всё-таки красивая страна Россия!

Что-то в Ирине раскручивалось, как маховик, она сама этого боялась, и сдерживала себя, уравновешивая «сухими», подчеркнуто аскетичными, трезвыми полотнами (охра, тиондиго, капля белил) — все просто дрожит от напряжения.

Смотрел поздние работы Баклановой и думал, а куда бы она могла пойти дальше, бесстрашно наращивая и мл ращивая свою внутреннюю свободу, взвинчивая интенсивность проживания цвета? Чем бы взорвалась изнутри?

Куда бы мог пойти Ван Гог после своих черных грачей над желтым полем? Есть на этом пути какое-то продол жение в границах искусства?

Маргарита Волкова, художник

Художника не обманешь.

Когда идёшь смотреть новые работы Ирины Баклановой, почему-то возникает новогоднее чувство: детское радостное ожидание. И чудеса, которые обрушиваются на тебя, не уступают подаркам под ёлкой детства.

Царство цвета начинается уже с названия работ: «Зелёное. Розовое. Серое. Пейзаж», « Голубое небо над зеленым оврагом», «пейзаж с красным деревом»…

Чувство цвета пли дано, или не возьмется ниоткуда и никогда. Ведь, когда мы говорим: «со вкусом», «инте-ресное решение», «колорит» и т.п. чаще всего предметом разговора является не живопись, а то, что на этикетках обозначается «холст,масло». Художник, безусловно, оперирует красками. Но краски, ложась на холст, не превращаются в Цвет.

На выставке Ирины Баклановой понимаешь: это — настоящее. Сразу захватывает (откуда-то вдруг выскочило выражение: «перехватывает горло») стихия жирного цвета, то есть живописи. Причём, цвет живёт в прямом смысле этого слова: напрягается и расслабляется, стыдливо затаивается и бесстыдно обнажается, трепещет тончайшими полутонами и бунтует, как дикарь, открытом краской — прямо из тюбика — пальцем — минуя кисть.

От работ Ирины Баклановой получаешь физическое удовольствие. Как это происходит? Сейчас принято рассуждать об энергетике, ауре, подпитке. Может, просто дело в количестве выплеснутой творческой энергии при предельной искренности художника? Ведь даже огромные холсты записываются в один приём: результат должен быть получен сейчас, пока художник переполнен впечатлением. Парадоксальное соединение «мужского» темпера-мента с обострённым женским чувствованием рождает этот феномен.

Ира признается, что всегда пишет с натуры. Для неё необходим реальный пейзаж (натюрморт), реальное восхищение, необходим импульс для рождения игры.

И вот художник нашел, наконец, единственную нужную точку, установил этюдник, вот он получил свой «им-пульс» - и реальный пейзаж превращается в детский строительный набор, из частей которого конструируется совсем иной пейзаж: вдруг вздыбливается и выползает на гору прямая улица, собор чуть подпрыгивает, и купол у него срезается, при этом уже успел поменяться местами с рощицей или речкой. Причём, всё это происходит одномоментно, сразу на холсте, то есть художник каким-то непостижимым образом в один миг умещает долгий творческий путь: впечатление, отбор, отбрасывание случайного, выбор необходимого.

Таким образом, «с натуры» Ирина пишет не просто пейзаж или натюрморт, а «образ» этого пейзажа или натюрморта: пишет Картину.

К Ирине Баклановой неприменимо слово «раскрученность». Просто художники, уже открывшие для себя такого живописца, зовут на ее очередную выставку своих друзей-художников, которые, в свою очередь, совершив радостное открытие, приводят сюда уже своих друзей.

Если «раскрученностью» можно обмануть обывателя, то художника не обманешь.

(Статья для выставки, 1999 г.)

Бакланова Ирина (живопись)

Пейзаж довольно прост:
Два дерева, река,
Вдали церковка, мост,
Скривившийся слегка.

Еще там пульса стук
И в горле горький ком,
И светлый ангел вдруг
По сердцу босиком. 

(Евгений Ревяков)

Подробнее о художнике
Родилась на Украине в 1957 году.
С 1979 года училась и работала в Сибири.
В 1983 году окончила Красноярское Художественное училище им. Сурикова.
С 1983 г. – член молодёжного объединения Красноярского отделения Соза художников.
С 1984 г. – участник Всесоюзных, Республиканских и зарубежных выстанок.
С 1985 по 1991 гг. – работала преподавателем детской художественной школы г. Лесосибирска Красноярского края.
С 1991 г. – член Союза Художников России.
2004 г. – попала в автомобильную катастрофу.

Основные выставки Ирины Баклановой

1998 – Москва, ЦДХ,«Всесоюзная выставка рисунка»
2000 – Самара «Московские художники на Волге»
2001 – Москва, ЦДХ, «Накануне весны»
2002 – Москва, ЦДХ, «Без десяти тринадцать»
2002 – Москва, Арт-Манеж
2003 – Москва, галерея АЗ
2004 – Москва, галерея «Грааль»
2005 – Москва, ЦДХ
2007 – Москва, галерея «ЭКСПО-88» 2009 – Москва, галерея АЗ
2009 – Москва, Арт-Манеж
2010 – Москва, Арт-Салон ЦДХ
2011 – Москва, галерея "Колизей Арт": "Жизнь после жизни..."

Работы находятся в художественных галереях и частных коллекциях в России и за рубежом.

Коллеги об Ирине Баклановой

Константин Сутягин, художник

Попытаюсь сформулировать, что так привлекает (точнее, хватает за глаз, за сердце, заставляет остановиться) и работах Ирины Баклановой.

Во-первых, страсть. Завораживает ее напор, смелость, упоенность цветом, так что всплыло даже откуда-то в голове выражение: «алкоголизм живописи». Ира была именно что «запойным» художником, могла месяцами не браться за кисти, но потом трудно было ее удержать — писала по нескольку больших холстов в день. Я даже не уверен, можно ли её картины с такими невинными сюжетами (поля-речки-цветочки) показывать детям: восторг, свобода, свет, ярость ее поздних работ, опьянение живописью до изнеможения...

И второе, что в ней сильно интересует (меня) — ее борьба с этой страстью (все, больше не буду... нет, еще капельку! стоп!) Картины ее чернеют, напрягаются нервами-линиями, захлебываешься цветом... Пытаешься отодвинуться от них (трезвым людям пьяные кажутся дураками) и не можешь устоять перед обаянием, и проваливаешься, обманувшись их «наивом». Крыши домов съезжают набекрень, купола церквей растопыриваются в разные стороны, чтобы покрепче упереться в небо. Какая тут «детскость»! И уже не знаешь, как реагировать на их нетрезвую откровенность, вдруг оказывается, что от такого прямого высказывания трудно потом собрать нервы и чувства, чтобы заниматься дальше своими делами. Абсолютный цвет, как абсолютный слух — это очень опасно, а вовсе не «приятно» (несмотря на невинные сюжеты, речки-цветочки-церквушки). Вот, пожалуй, главные ощущения.

Кроме этого, в картинах Баклановой есть еще одно качество, которое видно и непрофессионалам, главное. То, что идет независимо от художника, о чем он не думает. Так, если посмотреть на Ирину живопись глазами неспе¬циалиста, то возникает еще одна хорошая мысль: а всё-таки красивая страна Россия!

Что-то в Ирине раскручивалось, как маховик, она сама этого боялась, и сдерживала себя, уравновешивая «сухими», подчеркнуто аскетичными, трезвыми полотнами (охра, тиондиго, капля белил) — все просто дрожит от напряжения.

Смотрел поздние работы Баклановой и думал, а куда бы она могла пойти дальше, бесстрашно наращивая и мл ращивая свою внутреннюю свободу, взвинчивая интенсивность проживания цвета? Чем бы взорвалась изнутри?

Куда бы мог пойти Ван Гог после своих черных грачей над желтым полем? Есть на этом пути какое-то продол жение в границах искусства?

Маргарита Волкова, художник

Художника не обманешь.

Когда идёшь смотреть новые работы Ирины Баклановой, почему-то возникает новогоднее чувство: детское радостное ожидание. И чудеса, которые обрушиваются на тебя, не уступают подаркам под ёлкой детства.

Царство цвета начинается уже с названия работ: «Зелёное. Розовое. Серое. Пейзаж», « Голубое небо над зеленым оврагом», «пейзаж с красным деревом»…

Чувство цвета пли дано, или не возьмется ниоткуда и никогда. Ведь, когда мы говорим: «со вкусом», «инте-ресное решение», «колорит» и т.п. чаще всего предметом разговора является не живопись, а то, что на этикетках обозначается «холст,масло». Художник, безусловно, оперирует красками. Но краски, ложась на холст, не превращаются в Цвет.

На выставке Ирины Баклановой понимаешь: это — настоящее. Сразу захватывает (откуда-то вдруг выскочило выражение: «перехватывает горло») стихия жирного цвета, то есть живописи. Причём, цвет живёт в прямом смысле этого слова: напрягается и расслабляется, стыдливо затаивается и бесстыдно обнажается, трепещет тончайшими полутонами и бунтует, как дикарь, открытом краской — прямо из тюбика — пальцем — минуя кисть.

От работ Ирины Баклановой получаешь физическое удовольствие. Как это происходит? Сейчас принято рассуждать об энергетике, ауре, подпитке. Может, просто дело в количестве выплеснутой творческой энергии при предельной искренности художника? Ведь даже огромные холсты записываются в один приём: результат должен быть получен сейчас, пока художник переполнен впечатлением. Парадоксальное соединение «мужского» темпера-мента с обострённым женским чувствованием рождает этот феномен.

Ира признается, что всегда пишет с натуры. Для неё необходим реальный пейзаж (натюрморт), реальное восхищение, необходим импульс для рождения игры.

И вот художник нашел, наконец, единственную нужную точку, установил этюдник, вот он получил свой «им-пульс» - и реальный пейзаж превращается в детский строительный набор, из частей которого конструируется совсем иной пейзаж: вдруг вздыбливается и выползает на гору прямая улица, собор чуть подпрыгивает, и купол у него срезается, при этом уже успел поменяться местами с рощицей или речкой. Причём, всё это происходит одномоментно, сразу на холсте, то есть художник каким-то непостижимым образом в один миг умещает долгий творческий путь: впечатление, отбор, отбрасывание случайного, выбор необходимого.

Таким образом, «с натуры» Ирина пишет не просто пейзаж или натюрморт, а «образ» этого пейзажа или натюрморта: пишет Картину.

К Ирине Баклановой неприменимо слово «раскрученность». Просто художники, уже открывшие для себя такого живописца, зовут на ее очередную выставку своих друзей-художников, которые, в свою очередь, совершив радостное открытие, приводят сюда уже своих друзей.

Если «раскрученностью» можно обмануть обывателя, то художника не обманешь.

(Статья для выставки, 1999 г.)
Галерея представляет

Посещение выставок бесплатное.
Время работы: Понедельник – пятница: с 11:00 до 19:00.
Выходные: суббота, воскресенье.


По предварительному звонку возможна организация посещения галереи в нерабочие дни и часы, удобные для Вас.


Для бесплатной парковки необходимо сообщить номер автомобиля.


Внимание! В связи с пандемией Covid-19, групповое посещение галереи (более 10 человек)
требует предварительной заявки.


По всем организационным вопросам обращаться по тел. 8(495)660-38-05.